FullHistoria

Из декабристских мемуаров, написанных во время сибирской каторги, известно «Воспоминание о Рылееве» Н. А. Бестужева[14], которое считается самым ранним и единственным дошедшим до нас мемуарным произведением, созданным, по словам М. К. Азадовского, «не в одиночестве, не в тиши дарованного судьбой последнего уединения», но возникшим в декабристской среде и подвергшимся «предварительной критике и проверке декабристского коллектива»[15].

К числу «каторжных» мемуаров следует, очевидно, отнести и «Записки декабриста» Розена[16]. «Я составил краткие очерки или таблицы моих записок, — отмечал он, — в 1828, 1829, 1830-х гг., начал писать их подробно в сороковых годах и снова переписал и дополнил их с наступлением 1866 года»[17]. В отличие от большинства мемуаров участников тайных обществ, написанных в Сибири или после амнистии и ретроспективно отразивших взгляд на события 14 декабря в какой-то момент или период жизни их авторов, «Записки декабриста» создавались около 40 лет. Их начал писать в читинской тюрьме молодой человек, оказавшийся причастным к важнейшему событию русской истории первой половины XIX в., и завершил умудренный жизнью старик, переживший многих своих соузников и в 70—80-е гг. явившийся одним из «последних декабристов», хранителем их наследства. «Записки декабриста» создавались, таким образом, не как воспоминание о прожитой жизни, а как хроника происходящей жизни, как записки и размышления современника.

В отличие от таких мемуаристов, как М. А. и Н. А. Бестужевы, Е. П. Оболенский, И. И. Пущин, С. П. Трубецкой, И. Д. Якушкин и другие, сыгравших выдающуюся роль в декабристском движении, Розен был представителем так называемых рядовых декабристов, становление революционной личности которых началось незадолго до 14 декабря 1825 г. Розен был «рядовым» и в этом смысле глубоко типичным декабристом, индивидуальная судьба которого, при всей кажущейся случайности его принадлежности к декабристским обществам и ограниченном участии в восстании на Сенатской площади, отразила историю жизни и идейной эволюции значительного числа малоизвестных или даже безвестных участников движения. Именно о них писал К. Ф. Рылеев в своих «собственноручных показаниях», данных вечером 14 декабря 1825 г. в Зимнем дворце: «Открыв откровенно и решительно, что мне известно, я прошу одной милости — пощадить молодых людей, вовлеченных в общество, и вспомнить, что дух времени такая сила, пред которою они не в состоянии были устоять»[18].

«Записки декабриста», в полной мере отразившие черты и самый тип личности их автора, написаны не в стиле романтического повествования о прошлом, но представляют собой строгое по форме и добросовестное по исполнению историческое описание, отличающееся обстоятельностью и полнотой сообщаемых сведений. Однако определить жанр «Записок декабриста» как мемуаров или хроники явно недостаточно и неточно. Это скорее историческая автобиография, в основу которой, помимо воспоминаний автора, положены многочисленные и разнообразные документальные материалы. Прежде всего, это не дошедшие до нас мемуарные свидетельства декабристов, записанные Розеном в казематах Читы и Петровского Завода, на поселении в Кургане и на Кавказе. В Чите и Петровском Заводе «мы были вместе 85 человек, — отмечал он, — с 20-ю другими встретился на поселении и на Кавказе»[19]. По словам Розена, декабристы знали о составлении им «Записок»[20]. «В Чите, в Петровском Заводе, в Кургане, на Кавказе, за границею и везде при благоприятных встречах» он знакомил их со своими воспоминаниями, пользовался их памятью и советами. Осенью 1869 г. Розен читал главы «Записок декабриста» П.Н. Свистунову, М.А. Бестужеву и М.И. Муравьеву-Апостолу, «которые выслушали его чтение с большим удовольствием и отозвались о его труде с искреннею похвалою». В работе над «Записками» он использовал современную ему статистику, русскую и заграничную периодическую печать, мемуарную литературу, исторические сочинения. «Записки декабриста» по своему характеру, содержанию и источникам представляют собой историко-мемуарное произведение и в известном смысле являются результатом коллективного творчества. Однако свойственный Розену исторический фатализм, усиленный фатализмом религиозным, не позволил ему превратить его «Записки» в собственно историческое исследование. Рассматривая происшедшее как исторически необходимое и единственно возможное, Розен неизбежно вставал на путь исторического оправдания «зла» и примирения «врагов». То, что стало историей, по его мнению, не могло быть предметом восхваления или осуждения. Свой долг историка он видел лишь в «доставлении верных сведений», полагая, что историческая правда неизбежно раскрывается в достоверных исторических фактах. «Толковые и беспристрастные читатели сами найдут правду»[21], — писал он Д. И. Завалишину 22 апреля 1873 г.

Индия. Ригведа ( 1700—1100 гг. до н. э.) и Авеста ( 1200—800 г. до н. э. )
Со слов учёного-археолога, профессора, Геннадия Здановича современники первой династии Вавилона, фараонов Среднего Царства Египта пришли из древнего поселения Аркаима и «Страны Городов» ( начала II тыс. до н. э.) , расположенной на территории современного Южного Урала, а первичные тексты «Ригведы и Авесты» зарождались именно здесь. Пла ...

В годы революций, интервенций, и первых пятилеток
К значительному обострению политического положения в стране привела начавшаяся в январе 1904 года русско-японская война. К лету 1905 года политическая атмосфера в Севастополе накалилась настолько, что началась подготовка к вооружённому восстанию. Предполагалось, что Севастополь станет центром революции на юге России. 14 июня вспыхнуло в ...

Внешняя политика России в первой половине XIX века.
В начале XIX в. во внешней политике России определяются два направления: ближневосточное – борьба за укрепление своих позиций в Закавказье, на Черном море и на Балканах; европейское – участие России в коалиционных войнах против наполеоновской Франции. Присоединение Грузии к России. В 1780-90-е гг., в связи с опасностью турецкой и иранс ...