FullHistoria

Из декабристских мемуаров, написанных во время сибирской каторги, известно «Воспоминание о Рылееве» Н. А. Бестужева[14], которое считается самым ранним и единственным дошедшим до нас мемуарным произведением, созданным, по словам М. К. Азадовского, «не в одиночестве, не в тиши дарованного судьбой последнего уединения», но возникшим в декабристской среде и подвергшимся «предварительной критике и проверке декабристского коллектива»[15].

К числу «каторжных» мемуаров следует, очевидно, отнести и «Записки декабриста» Розена[16]. «Я составил краткие очерки или таблицы моих записок, — отмечал он, — в 1828, 1829, 1830-х гг., начал писать их подробно в сороковых годах и снова переписал и дополнил их с наступлением 1866 года»[17]. В отличие от большинства мемуаров участников тайных обществ, написанных в Сибири или после амнистии и ретроспективно отразивших взгляд на события 14 декабря в какой-то момент или период жизни их авторов, «Записки декабриста» создавались около 40 лет. Их начал писать в читинской тюрьме молодой человек, оказавшийся причастным к важнейшему событию русской истории первой половины XIX в., и завершил умудренный жизнью старик, переживший многих своих соузников и в 70—80-е гг. явившийся одним из «последних декабристов», хранителем их наследства. «Записки декабриста» создавались, таким образом, не как воспоминание о прожитой жизни, а как хроника происходящей жизни, как записки и размышления современника.

В отличие от таких мемуаристов, как М. А. и Н. А. Бестужевы, Е. П. Оболенский, И. И. Пущин, С. П. Трубецкой, И. Д. Якушкин и другие, сыгравших выдающуюся роль в декабристском движении, Розен был представителем так называемых рядовых декабристов, становление революционной личности которых началось незадолго до 14 декабря 1825 г. Розен был «рядовым» и в этом смысле глубоко типичным декабристом, индивидуальная судьба которого, при всей кажущейся случайности его принадлежности к декабристским обществам и ограниченном участии в восстании на Сенатской площади, отразила историю жизни и идейной эволюции значительного числа малоизвестных или даже безвестных участников движения. Именно о них писал К. Ф. Рылеев в своих «собственноручных показаниях», данных вечером 14 декабря 1825 г. в Зимнем дворце: «Открыв откровенно и решительно, что мне известно, я прошу одной милости — пощадить молодых людей, вовлеченных в общество, и вспомнить, что дух времени такая сила, пред которою они не в состоянии были устоять»[18].

«Записки декабриста», в полной мере отразившие черты и самый тип личности их автора, написаны не в стиле романтического повествования о прошлом, но представляют собой строгое по форме и добросовестное по исполнению историческое описание, отличающееся обстоятельностью и полнотой сообщаемых сведений. Однако определить жанр «Записок декабриста» как мемуаров или хроники явно недостаточно и неточно. Это скорее историческая автобиография, в основу которой, помимо воспоминаний автора, положены многочисленные и разнообразные документальные материалы. Прежде всего, это не дошедшие до нас мемуарные свидетельства декабристов, записанные Розеном в казематах Читы и Петровского Завода, на поселении в Кургане и на Кавказе. В Чите и Петровском Заводе «мы были вместе 85 человек, — отмечал он, — с 20-ю другими встретился на поселении и на Кавказе»[19]. По словам Розена, декабристы знали о составлении им «Записок»[20]. «В Чите, в Петровском Заводе, в Кургане, на Кавказе, за границею и везде при благоприятных встречах» он знакомил их со своими воспоминаниями, пользовался их памятью и советами. Осенью 1869 г. Розен читал главы «Записок декабриста» П.Н. Свистунову, М.А. Бестужеву и М.И. Муравьеву-Апостолу, «которые выслушали его чтение с большим удовольствием и отозвались о его труде с искреннею похвалою». В работе над «Записками» он использовал современную ему статистику, русскую и заграничную периодическую печать, мемуарную литературу, исторические сочинения. «Записки декабриста» по своему характеру, содержанию и источникам представляют собой историко-мемуарное произведение и в известном смысле являются результатом коллективного творчества. Однако свойственный Розену исторический фатализм, усиленный фатализмом религиозным, не позволил ему превратить его «Записки» в собственно историческое исследование. Рассматривая происшедшее как исторически необходимое и единственно возможное, Розен неизбежно вставал на путь исторического оправдания «зла» и примирения «врагов». То, что стало историей, по его мнению, не могло быть предметом восхваления или осуждения. Свой долг историка он видел лишь в «доставлении верных сведений», полагая, что историческая правда неизбежно раскрывается в достоверных исторических фактах. «Толковые и беспристрастные читатели сами найдут правду»[21], — писал он Д. И. Завалишину 22 апреля 1873 г.

«Господин Великий Новгород»
«Господин Великий Новгород», как называли его современники, занимал особое место среди других русских княжеств. Новгородские земли простирались на огромные расстояния — от Балтики до Уральских гор, от Белого моря и берегов Ледовитого океана до междуречья Волги и Оки. Получив известность уже в IX в. как центр славянских земель в северо ...

Отношение к труду
Об отношении русских к труду существуют два прямо противоположных мнения. Одни наблюдатели считают русских ленивыми в силу многовековой житейской неустроенности, другие – настаивают на трудолюбии. Как ни странно, здесь нет противоречия. Русской ментальности не свойственна любовь к труду как таковому. Для русских важна цель труда – не на ...

Ордынская политика в России
Русские земли не вошли в состав Золотой орды. Они попали от нее в вассальную зависимость. В 1242 году в северо-восточные княжества были отправлены послы, потребовавшие от русских князей явки к Батыю с изъявлением покорности. В 1243 году в Сарай был вынужден поехать Владимирско-Суздальский князь Ярослав Всеволодович, брат князя Юрия, уб ...